Форум » Хумгат и другие миры » "Вернувшийся с того света", 28-й день года, до трех часов » Ответить

"Вернувшийся с того света", 28-й день года, до трех часов

Джуффин Халли: Мир Паука - Ехо, улица Старых Монеток

Ответов - 6

Нанка Ёкк: «…тревожные вести. Французское пассажирское судно подверглось нападению неизвестного животного. Как считают зоологи и океанологи, его внешний вид напоминает гигантского нарвала, также известного науке под определением «морской единорог». Ужасное чудовище…» Сидящий в кресле человек поднял голову и невидяще уставился в плазменный лик висящего на стене экрана. Экран тут же стыдливо погас. В тёмной комнате сонной квартиры стало тихо. Нанка Ёкк неопределенно вздохнул и, опустив голову, вновь погрузился в чтение. В последнее время это стало его основным занятием, приятнейшим, но и несказанно утомительным одновременно. Причем данное обстоятельство логическому объяснению не поддавалось, чем вызывало некоторое недоумение. Нанка знал немало способов общения с книгами. Например, одни можно читать лишь посредством музыки, другие – в полной, абсолютной тишине, для чего порой используется магия высоких ступеней. Некоторые книги не выносят прикосновения, их даже брать в руки нельзя, а уж открывать – и подавно, и читать их следует на расстоянии, одной силой мысли. Есть рукописи, требующие синхронного восприятия сразу несколькими чтецами. Существует ряд книг, содержание которых не является чем-то постоянным, оно меняется в зависимости от степени подготовленности чтеца, и немалая иногда требуется воля, чтобы удержать от метаморфоз смысл написанного. И эти примеры – лишь малая часть огромного списка. Так что читать книгу, листая её, - редкостное, почти иррациональное удовольствие. А книга, лежащая на коленях сэра Нанки, была совершенно непривычна к вежливому и изысканному к себе отношению. Впрочем, это же, как он выяснил, касалось всех здешних печатных и рукописных творений, по крайней мере, попадавших к нему в руки. Даже удивительно, насколько в этом мире не умеют с ними обращаться. Нанка нежно перевернул последнюю страницу старенького томика с тиснёным заглавием «Жюль Верн. Двадцать тысяч лье под водой», аккуратно закрыл книгу, поблагодарил её и бережно положил на журнальный столик. Задумался. По привычке, попытался поразмышлять над прочитанным: это был своего рода ритуал, проделываемый им каждый раз, когда последняя страница оставалась позади. Но сейчас это Нанке не удавалось. Мысли путались, образы беспокойно сменяли друг друга.

Нанка Ёкк: Способность удивляться. Он думал, что навсегда утратил её. Но этому миру удавалось удивлять его снова и снова. Не это ли так смущает разум? Нанка помотал головой, чего за ним раньше никогда не водилось. Нет, так дело не пойдет. Какой бы потрясающей не казалась его новая «родина», терять голову при этом никак не стоило. Тогда в чём же дело? Откуда это смятение, давно забытое и похороненное сотни лет назад. В чём причина? С чего это началось? На эти вопросы предстояло найти ответ не откладывая. А иными проблемами задаваться пока бессмысленно. Нанка поднялся с кресла, аккуратно вернул книгу на полку, бесшумно проскользнул мимо дверей спальни людей, нечаянно давших ему приют на эти часы, и вышел в немой туман предрассветной улицы. Огляделся. Больше в силу вновь приобретённой привычки, чем по необходимости. Убедился, что улица безлюдна, закрыл глаза и двинулся вдоль неё, почти не касаясь подошвами кроссовок холодных камней. Сознание, свободное, наконец, от необходимости реагировать на внешние раздражения, занялось исследованием закоулков памяти. Как цепь бездонного колодца, разматывалась нить воспоминаний.

Нанка Ёкк: Ответ на вопрос «с чего началось?» оказался до банальности простым, настолько, что даже замечен был не сразу. Точкой отсчета, разумеется, стало событие, достояние недавнего прошлого, но по значимости сравнимое с Началом Пути. С одной лишь разницей: инициатор не являлся членом Ордена. Нанка сделал над собой усилие, фокусируя в памяти лицо и имя, надежно спрятанные за дверью с надписью: «Не влезай – убьёт!» (выражение это он подцепил уже в этой реальности, и оно показалось ему подходящим). Cэр Макс. Человек….нет – существо, оказавшееся способным вступить с нами в общение нашим способом. Да, он смог это, - но это не сделало его частью нас. Нанка поймал себя на мысли, что по-прежнему пользуется понятием «мы», и едва не захлебнулся собственным дыханием. Возьми себя в руки, сказал он сам себе. Никаких «нас» уже нет, точка, забыли. Так. Посторонний инициатор. И это всё изменило. Начало Пути и сам Путь позволили им обрести негаданное, нежданное и непостижимое единство. Переход же, проведенный Максом, почти мгновенно оборвал все связи между братьями по Ордену. Нанка внутренне содрогнулся, вновь переживая момент осознания разрыва. Будто вчера. Да, по сути, действительно – вчера. Ибо что такое четыре года – по сравнению с Вечностью? Вечность. Он уже и не помнил, что когда-то мыслил такими категориями. В этом мире всё так быстро. Разучился. Отвык. После той вспышки безумной боли, которая тысячью лезвий пронзила душу, искорежила и сломала его сознание, затопив его до краев, до самого дна. Что чувствует звезда, взорвавшись и, не успев остынуть, превращающаяся в чёрную дыру, что поглощает даже свет? Он почувствовал тогда именно это. Очнувшись в какой-то темной подворотне, с трудом вспомнил, кто он и где. И боль нахлынула снова.

Нанка Ёкк: Восстановить душевное равновесие тогда оказалось неожиданно затруднительно, и это при том, что таким простым и важным вещам учат в любом ордене с первых же шагов. Однако в те минуты?часы?дни? тело и дух упорно сопротивлялись всем попыткам контроля. Отправить воспоминания о произошедшем в самый отдаленный закоулок сознания, подавить болезненные импульсы разума и запретить себе – впредь – впадать в подобные состояния – стоило, чтобы наконец присмотреться повнимательнее к новообретённой «родине». Адаптация к новым условиям прошла достаточно легко и быстро – сказывался многолетний опыт путешествий между мирами. Нанка вспомнил даже слышанное когда-то название места, где теперь предстояло обитать: «Мир Паука», - и скоро убедился в оправданности этого имени. Редко в каком ином пространстве случалось ему настолько остро, буквально физически ощущать плотность и цепкость ткани реальности. Вырваться отсюда будет непросто, решил тогда Нанка, но возможно. И он не собирался с этим затягивать. Не то что бы Магистру, пусть и бывшему, так уж не по нраву пришёлся новый «дом». Просто он не мог никому позволить ограничить его свободу, – привычка бывалого воина. А если не желаешь, чтобы кто-либо принял власть над тобой, - подчини агрессора первым. Или, - добавлял к этому древнему правилу Нанка, - используй власть врага против него же. Что для этого требуется? Досконально изучить противника, разумеется. Чем и занялся бывший великий Магистр Ордена Долгого Пути. По времени этого мира прошло четыре года. Опыт прошлого утверждал, что это не много, но в настоящем чувства настаивали, что и не мало. Нанка подошёл к заданию исследователя так, как всегда, - исключительно добросовестно. Наблюдал, слушал, смотрел свои и чужие сны, общался со всем, что его окружало, - и делал выводы о сути Мира Паука, старался понять законы, что им движут. Искал закономерности и – в который раз – убедился в верности Пути. Нанка бывал в Черхавле и знал нравы ее и ее обитателей. Для него не были пустым звуком легенды о Тихом Городе – и ему было ведомо, каковы там правила игры. Да, из всех известных ему мест именно Тихий Город наиболее соответствовал этому миру – во всяком случае, в вопросах отношений с населяющими его существами. Вот только способ сбежать из Мира Паука, - вырваться из его паутины, - должен был быть чуть ли не диаметрально противоположным. И Нанка этот способ нашёл. Он сплёл и раскинул свою сеть. Сеть, сотканную из древнейшей и прочнейшей из всех энергий и материй, совершенную связь, составляющую один из двух основных законов мироздания. Он слился с это вселенной, стал кровью земли и ветра, звуком воды и дыханием огня, - и обрёл ту свободу, которую искал и которой так не хватает всем живущим здесь, всем тем, кто стал ему теперь сёстрами и братьями. И тогда Нанка осознал их отчаяние, ощутил их тоску и горечь – настолько, что им овладело непреодолимое желание помочь этим несчастным.

Нанка Ёкк: - Молодой человек! У Вас что, глаза на затылке?! Mon Dieu! – Элегантно одетый усатый господин в «котелке» возмущенно воззрился на бывшего Магистра, чуть не столкнувшего его с тротуара на проезжую часть, где уже вовсю сновали машины. – Пф! Ну что же Вы молчите, сударь?.. - Пострадавший нетерпеливо постучал о мостовую тонкой тростью с изящным серебряным набалдашником. Нанке потребовалось несколько секунд, чтобы оценить ситуацию, - обстоятельство, несколько его озадачившее, но явно не приоритетное на данный момент. Я становлюсь опасным для общества, подумал Нанка, причем подумал явно не своими словами. Вот, чуть не стал причиной аварии, человека чуть не покалечил. Магистру показалось знакомым его лицо… Он точно где-то его видел раньше… Необходимо извиниться, хоть это и бессмысленно, но именно этого от него ждут. В этом мире к словам совсем иное отношение. - Прошу прощения, сударь, - Нанке показалось уместным такое обращение. – Вы не пострадали? Могу я чем-нибудь быть Вам полезен? – Он очень старался вести себя учтиво. - Полезным – Вы? - Усатый господин, ничуть, впрочем, не обманувшийся вежливым тоном собеседника, всё же собирался сменить гнев на милость. – Сделайте одолжение, в следующий раз, прежде чем выйти из дому во власти меланхолии, задумайтесь о возможных последствиях… Нанка согласно склонил голову, выражая признательность за заботу. - …впрочем, нет надобности винить в этом Вас, юноша: мне ли, знатоку человеческих душ, не знать о том, что весь наш век болен этим недугом… Mon Dieu! А ведь это идея… Прошу меня извинить, сударь, но одно чрезвычайно важное дело требует моего безотлагательного присутствия в другом месте… Прощайте! – И этот странный господин поспешно, но с достоинством удалился, что-то про себя бормоча на ходу. Бывший Магистр Ордена Долгого Пути некоторое время задумчиво глядел ему вслед, потом пожал плечами и, дав себе слово быть в дальнейшем осмотрительнее, пошел своей дорогой. Через пару кварталов он свернул за угол – и оказался на людной площади, где его моментально втянули в гудящую толпу. Шум и толчея совершенно не показались Нанке привлекательными, и он приготовился проскользнуть в ближайший тихий переулок. Однако очень скоро понял, что это почти невозможно сделать: вокруг бушевал настоящий водоворот. Магистр принял неудачу философски, и рассудил, что раз уж так сложилось, для начала он разберется, в чем дело. И, на этот раз по собственной инициативе, углубился в столпотворение, стараясь пробраться к его эпицентру.

Нанка Ёкк: Толпа – явление само по себе достаточно интересное. Как о том свидетельствуют многочисленные труды учёных мужей этого мира. Нанка никогда не пользовался понятием «психология толпы», но вот читать о таком явлении ему приходилось. Он вспомнил, что даже попытался однажды вступить в полемику с автором соответсвующей статьи, но тот был или не в настроении общаться, или попросту не услышал мысленного обращения. Нанка улыбнулся. Теперь бы ему такое и в голову не пришло. Аккуратно, стараясь никого не зашибить ненароком (прецеденты бывали, ведь даже его физическая сила оказалась превосходящей среднестатистический, как минимум, уровень развития здешних жителей – просто констатация факта), бывший Магистр постепенно продвигался вперед. Осматриваясь, обнаружил, что состояние людей вокруг не является ни агрессивным, ни одурманенным. Напротив, тут царило веселье, пусть и несколько, совсем чуть-чуть, истеричное. Время от времени звучали задорные реплики, а по мере продвижения к центру нарастал странный лязгающий звук. Пару секунд спустя стало понятным, что стало тому причиной. В центре человеческого скопления, словно на импровизированной круглой «сцене», происходило нечто не вполне обычное: двое одетых не по сезону молодых парней с увлечением орудовали короткими мечами, попутно осыпая друг друга оскорблениями и бранными словами, наиболее частыми из которых были «Пелеев Сукин Сын» и «Поганая Илионская Свинья, Приамов Выродок». И всё это – одновременно и всерьёз, и к обоюдному удовольствию, да еще и к радости зрителей – как показалось Нанке. Странные, всё-таки, порядки в этом мире… Или…постойте-ка… он точно видел это раньше. Вернее, не видел, а… Да. Он об этом читал. И… Не только об этом. Немыслимо. Нет, Нанка не жалел о содеянном. Бесполезно, да и что плохого, в том, что случилось?.. Впрочем, теперь ему надо бы… Именно. Так он и поступит. Открыть портал было делом нескольких мгновений. Мир Паука => Ехо, улица Старых Монеток



полная версия страницы