Форум » Ехо » «Восточные сказки», 29-ый день года, поздний вечер » Ответить

«Восточные сказки», 29-ый день года, поздний вечер

Наваждение:

Ответов - 28, стр: 1 2 All

Леди Хесса: Сумерки захватили город в свой сладкий дремотный плен мягко и без сопротивления. Впрочем, они не смогли скрыть от глаз Хессы те потоки грязи, что лились вдоль узкой улочки, по которой она приближалась к трактиру. Это был, конечно, не самый благополучный район Ехо и далеко не самая приветливая улочка столицы, но именно сюда девушке приходилось наведываться каждый вечер. Танцовщица немного опаздывала, поэтому летела на всех парах. Со стороны порой казалось, что она еле-еле касается подошвами своих мягких шнурованных сапожек грязной мостовой и скорее перелетает самые неприглядные места, чем переступает их. Какая-то старуха нищенского вида, сидящая у заднего входа в «Джубатыкский фонтан», попыталась незаметно цапнуть драгоценный камень с полы лоохи пробегающей мимо Хессы, но кулак зачерпнул лишь воздух. Девушка же, проворно отдернув легкую ткань, скрылась за громоздкой, но низкой дверью, довольная тем, что оставила незадачливую воровку с носом. Что-что, а умение уворачиваться от чужих рук ей диктовала профессия. Поневоле приходилось учиться. В помещении на Хессу тут же обрушились привычные запахи трактира: из кухни валил аппетитный парок готовящихся кушаний, а из зала – терпкая примесь джубатыкской пьяни. Ничего хоть отдаленно напоминающего комнату для смены костюма здесь не было, поэтому танцовщица всегда приходила уже в наряде для выступления, просто накидывая сверху лоохи, которое сейчас она сбросила на стоявший в углу затертый диванчик. Тут же из дверей, ведущих в зал заведения, показалось круглое лицо хозяина трактира. Он явно был не доволен. - Ну сколько можно тебя ждать?! Мне что прикажешь самому идти публику развлекать?! – гневно прикрикнул он, заметно багровея. Хесса с трудом сдержала ухмылку, так и наползавшую на лицо, когда девушке представлялся этот толстяк на ее месте, а главное в ее костюме. Вот это бы действительно было шоу, не то, что ее танцульки! Подумав об этом, она все-таки заулыбалась, но от такого веселого времяпрепровождения девушку отвлек слегка приглушенный голос ее импровизированного конферансье, вычурно объявлявшего номер. Договорить трактирщику не дали, его длинную речь проглотила волна аплодисментов и свиста. Сценой для Хессы служил небольшой помост, укрытый коврами и вцелом оформленный в восточном стиле, в меру представлений о Куманском халифате хозяина трактира. Рядом со «сценой» стояли несколько столиков, за которые посетителям нужно было уплачивать N-ную сумму сверх той, что бралась при входе. Леди Хесса старалась не выходить во время танца далее этих «vip-столиков», так как остальная публика обычно находилась в далеко не трезвом и не совсем адекватном состоянии. Показавшись из-за ширмы, прикрывавшей выход на помост, девушка отметила, что сегодня зал полон. Снова послышались пьяные выкрики и свист, а около бара затренькали на несложных музыкальных инструментах пара мужичков, исполняющих роль аккомпанемента Хессы. Играли они не особенно в лад, но никто не обращал на это внимания. Девушка могла бы танцевать и совсем без музыки, что вообщем-то и делала, двигаясь под свой собственный внутренний ритм. Хотя ее взгляд и блуждал по залу, Хесса не смотрела на зрителей. Лишь изредка она могла выделить чье-то лицо в толпе, на секунду задержав на нем взгляд своих бархатных полуприкрытых глаз. Через пару минут девушка покинула сцену и отправилась танцевать между ближайшими столиками. За все предыдущее время ни один посетитель, протягивающий руку к соблазнительно двигающемуся облаку шелков и шифона, так и не смог прикоснуться к танцовщице – Хесса ловко избегала прикосновений, так же, как сегодня, она не позволила старухе добраться до ее лоохи, так что некоторые из клиентов уже обвиняли трактирщика в обмане, мол «воспользовался слабинкой Кодекса и создал себе хитроумный мираж, а нам врет, что она настоящая, да еще и заграничная!» Но большинство посетителей «Джубатыкского фонтана» все же остались довольны экзотическим нововведением, будь то хоть призрак Великого магистра, главное, что красиво! Наконец, танцевальная программа подошла к концу, Хессе оставалось отработать всего несколько минут, она устала и с нетерпением ожидала финала такого приятного вечера, обещающего перейти в еще более приятную ночь.

Наваждение: Уже третий вечер подряд он приходил в эту сомнительную забегаловку, отваливал необходимую сумму хозяину и садился за один из столиков «для Почетных Гостей», потом заказывал стакан Джубатыкской пьяни, к которому ни разу не притрагивался – и неотрывно, как завороженный, наблюдал за танцующей девушкой, никогда не делая попыток коснуться ее гибкого, соблазнительно приоткрытого тела. Однако в те редкие мгновения, когда его взгляд встречался со взглядом Восточной Красавицы (так он называл ее про себя, пока не узнал имени), уголки губ мужчины едва заметно приподнимались, выражая одобрение, а в глазах появлялось еле-различимое лукавство. Был же он скорее молод (вероятно, не так давно перевалило за сотню), с внимательными серыми глазами на не по годам серьезном лице; темные волосы коротко подстрижены и почти полностью скрыты тюрбаном. Лоохи на нем было, возможно, не самое дорогое, но подобранное с несомненной аккуратностью, выдающей в этом молодом господине человека, привыкшего уделять внимание своему внешнему виду ежедневно, а не от случая к случаю. В целом же он выгодно отличался от местных завсегдатаев, выделяясь на их фоне, потому что никогда не бывал пьян и никогда не распускал рук, если только такое громкое слово, как «никогда», уместно при характеристике человека, которого здесь видели (или, по крайней мере, замечали лишь в третий раз). Взглянув на потертый циферблат часов в пошловатой, на его вкус, позолоченной рамке, он кивнул своим мыслям, расплатился, поднялся на ноги и вышел – до конца «культурной программы» оставалась буквально пара минут. Свежий ночной ветер пахнул ему в лицо, и он плотнее закутался в свое элегантное лоохи, но уходить не спешил. Прислушавшись к затихавшей какофонии, заменявшей Куманской Красавице музыкальное сопровождение, он уверенным шагом свернул в проулок и остановился у служебного выхода из притона, очевидно, чего-то дожидаясь. Лоохи, очаровательная леди!

Леди Хесса: Разгоряченная танцем, Хесса под аплодисменты и пьяное улюлюканье толпы выпорхнула из зала. Все, как обычно, прошло на ура. Впрочем, девушка прекрасно понимала, что успех ее скоротечен, так как любое зрелище востребовано лишь пока оно свежо для зрителя, а со временем неизбежно приедается все, даже самое интересное и экзотическое. Поэтому танцовщицу уже сейчас посещали мысли о том прискорбном времени, когда ей придется переквалифицироваться, чтобы не вернуться на прежнее незавидное место посудомойки. Леди Хесса тряхнула головой, отгоняя подобные раздумья куда подальше. «Я непременно подумаю об этом завтра», - неосознанно повторила она слова героини одного романа совершенно другого мира. Так же, как и в начале вечера, в дверном проеме снова возникло лицо хозяина трактира, но на этот раз украшенное более благосклонным выражением. – Молодец! Публика довольна, так что держи свой гонорар! Хесса ловко поймала брошенный ей кошель с монетами, тут же прицепив его к поясу. – Премного благодарна! – ответила девушка вполне искренне и поспешила откланяться. – Хорошей вам ночи! – И тебе, незабвенная! Береги себя…– сказал он с какой-то странной, встревожившей Хессу интонацией. Танцовщица удивленно моргнула, но трактирщик уже отправился по своим делам, так что ей ничего не оставалось, кроме как покинуть забегаловку. На улице уже было совершенно темно, и лишь фонарь у поворота из проулка оставлял на мостовой и ближайших домах свои оранжевые отблески. Несмотря на это, девушка сразу заметила одинокую мужскую фигуру, явно кого-то поджидавшую. Хотя, «заметила» - это мягко сказано, скорее чуть не налетела на незнакомца, стоящего прямо у задней двери «Джубатыкского фонтана». Хессу мгновенно бросило в пот, и она резко отпрянула в сторону, повинуясь инстинкту самосохранения. Возможно, это была не слишком адекватная реакция, но нервы куманки были на пределе: каждый вечер она дрожала от страха, выходя на сцену. По законам Халифата после того, что она совершила и тем более, учитывая то, чем занималась сейчас, ее имел право убить любой соотечественник и даже родственники беглянки считали бы, что он поступил правильно. Хесса незаметно потянулась к затейливой рукоятке миниатюрного ножа, который она первым делом приобрела в одной из лавчонок Ехо и с тех пор не расставалась с ним. Конечно, девушка понимала, что нож ничем не сможет ей помочь, особенно против магии, но умирать просто так ей тоже не хотелось. – Что вам нужно? – охрипшим от волнения голосом спросила она.

Наваждение: Девушке угодно было появиться точно в тот момент, когда дожидавшийся, конечно же, именно ее господин отвлекся от своего напряженного занятия и поднял глаза к давно потемневшему небу над головой. Результат вышел вполне предсказуемый: ничего не подозревавшая танцовщица едва не налетела на него, но, благодаря профессиональной реакции, вовремя отшатнулась в сторону, чтобы избежать столкновения, и только ткань ее лоохи легко скользнула по той руке поджидавшего ее человека, в которой он держал относительно небольших размеров сверток. – Леди Хесса, прошу вас, не бойтесь! – умоляюще воскликнул незнакомец, в свою очередь отступая на шаг, тем самым подчеркивая, что не имеет намерений, которые можно было бы истолковать как враждебные или агрессивные. – Простите меня, я вовсе не хотел вас напугать! Я просидел весь вечер там, за столиком, глядя на вас, и понял, что непременно должен с вами познакомиться. Я просто подумал, уже поздно и совсем темно, вокруг полно подвыпивших гуляк, а такая очаровательная молодая девушка вынуждена идти по ночным улицам домой одна... По-моему, в этом есть нечто неправильное. И потому я подумал – может быть, вы разрешите мне сопровождать вас? Да, мое имя Абилат Лудоро, – спохватился он и немного смущенно улыбнулся, в полной мере осознав всю нелепость времени и места, избранных им для знакомства с прекрасной танцовщицей. А впрочем, особого выбора у него все равно не было.

Леди Хесса: – Вот как? – недоверчиво спросила Хесса, выслушав слегка сбивчивый рассказ мужчины и все еще подозрительно глядя на него. Впрочем, немного успокоившись, девушка действительно узнала в этом молодом человеке одного из посетителей ее танцевальной программы в «Джубатыкском фонтане». Уже несколько дней она натыкалась на его внимательный взгляд за одним из столиков около ее импровизированной сцены и нужно отметить, что мужчина произвел на нее приятное впечатление, в отличие от большинства завсегдатаев этой забегаловки. К тому же он был красив, а Хесса ведь всего лишь женщина и мужская красота не оставляет ее равнодушной, как и любую другую представительницу прекрасного пола, особенно в столь молодом возрасте. Вот уж воистину – у страха глаза велики! Девушка заметно расслабилась и даже как-то несмело улыбнулась. К счастью, пауза не успела затянуться до неприличия и танцовщица продолжила: – Сэр Абилат Лудоро, - повторила она задумчиво, пытаясь запомнить незнакомое ее слуху имя. Совсем недавно Хессу научили местному приветствию, и она поспешила опробовать его на практике, приложив маленькую ладошку к глазам. – Что ж, вижу вас, как наяву, сэр Абилат! Если ваши намерения действительно столь благородны, как вы говорите, то давайте будем знакомы… Леди Хесса неспешно зашагала по разноцветным камушкам мостовой, давая понять, что она не против подобного «эскорта» и ожидая, что молодой человек пойдет за ней.

Наваждение: Абилат благодарно улыбнулся танцовщице – он и в самом деле был рад ее согласию, что осознал с некоторым даже удивлением: среди его знакомых насчитывалось немало девушек, многие из которых были, бесспорно, очень миловидны, но ни одна из них до сих пор не заставляла его сердце учащенно биться. – Я польщен вашим доверием, леди Хесса, – пробормотал он. Очевидно, она все-таки обратила на него внимание там, внутри, раз поверила, что он не разбойник и не удивилась, что он знает ее имя! – Должен признаться, я уже не в первый раз прихожу сюда, чтобы посмотреть на… – он хотел сказать, «на вас», но вдруг подумал, что это может показаться бестактностью, и в последний момент произнес другие слова. – …на ваш танец. Вы великолепно танцуете! – с жаром уверил свою спутницу Абилат. – Я никогда не видел ничего подобного… Вы позволите? – вспомнив, что восхищение можно выражать не только словами, он предложил девушке руку, гадая, согласится ли она на нее опереться.

Леди Хесса: Хесса с удовольствием отметила, что мужчина все-таки догнал ее и стал идти рядом, подчиняясь ритму ее шагов. Было достаточно темно, чтобы спутник не заметил легкую полуулыбку, не покидавшую лица танцовщицы во время разговора с ним – девушке было приятно общество этого молодого человека, но показывать это в открытую она не собиралась. Сложившаяся ситуация вообще казалась леди Хессе не совсем реальной, ведь обычно мужчины, по ее скудному в данном вопросе представлению, вели себя несколько иначе: не предлагали помощи и не говорили таких милых глупостей, как этот господин, и уж тем более не таким испуганно-взволнованным тоном. Все это крайне подкупало девушку, и она очень быстро прониклась доверием к новому знакомому. Впрочем, когда неожиданный спутник предложил ей руку, в душе Хессы снова всколыхнулось чувство страха, но не той паники, которую она испытала при первом взгляде на поджидавшего ее у входа незнакомого человека, в котором ей почудились черты то ли куманца, то ли наемного убийцы, а скорее смущенного трепета, какой всегда испытывают молодые люди по отношению к предмету своей симпатии. После секундного замешательства девушка все же оперлась на локоть мужчины, посчитав, что отказ будет выглядеть, по меньшей мере, глупо. – Спасибо, вы очень любезны, - сказала Хесса, незаметно разглядывая аккуратную руку спутника и искренне надеясь, что он не почувствует, как дрожат ее собственные пальцы. – Но вы преувеличиваете мои заслуги. У меня на родине любая девушка из приличной семьи танцует не хуже меня. Хотя мне приятно ваше одобрение. А чем, позвольте узнать, занимаетесь вы? Расскажите что-то о себе, а то как-то не честно получается, вы не находите? – улыбнулась танцовщица.

Наваждение: Леди Хесса позволила взять себя под руку, и Абилат увидел в этом добрый знак, не говоря уже о том, что приятно было вот так запросто идти рядом с этой девушкой, всего несколько минут назад с такой грацией и ловкостью исполнявшей экзотические танцы перед публикой …увы, ее недостойной; просто идти вперед, то и дело пересекая лужицы оранжевого света, пролившиеся на мостовую возле редких фонарей, и чувствуя исходящее от изящного гибкого тела Хессы тепло, и в этот момент Абилат от души желал, чтобы дом танцовщицы оказался где-нибудь на другом конце города, по ту сторону Хурона. – Это довольно скучная тема – к несчастью, как и моя жизнь. Я работаю Младшим Служащим в Канцелярии Малых и Больших Поощрений, занимаюсь оформлением бумаг. Рутинная работа! Вдобавок, с самого своего рождения я живу в Ехо и никогда не выбирался далеко за пределы города, о чем, признаться, очень жалею. Мне хотелось бы попутешествовать, посмотреть мир… Но пока я не могу надолго уехать из города, – его лицо омрачилось, но сложно сказать, могла ли спутница Абилата разглядеть это в неверном свете одиноких уличных светильников, к тому же сэр Лудоро быстро опомнился и улыбнулся. – Я еще не слишком утомил вас своим обществом, леди Хесса? – учтиво поинтересовался он. – Ночь сегодня прохладная. Я подумал – что если мы зайдем куда-нибудь и выпьем по чашке камры? А потом я, разумеется, все равно провожу вас, куда вам будет угодно. Абилат наклонил голову и вопросительно взглянул на свою очаровательную спутницу, все еще остававшуюся для него загадкой.

Леди Хесса: За беседой время бежало быстро, и девушка сама не заметила, как они приблизились к ее кварталу. Честно признаться, Хессе еще совсем не хотелось домой: хоть она и устала, но вечер оказался на столько приятным, что не было желания его так скоро заканчивать. Абилат, будто почувствовав это, предложил даме куда-нибудь зайти с целью совместного распития камры. Леди Хесса, как ни старалась, не смогла разглядеть в этом ничего дурного, но один факт ее все-таки смущал. – Знаете, сэр Абилат, как это не забавно, но я, работая в трактире, никогда сама не заходила ни в какое из заведений Ехо в качестве клиента. Наверное, пора исправить это досадное упущение, раз уж выпал такой шанс. Единственное, что меня смущает, – озвучила танцовщица свои сомнения, – так это то, что до моего дома осталось всего ничего – он находится в конце этой улицы, – Хесса неопределенно махнула рукой в ту сторону, где гипотетически размещалось ее жилище. – И мне не хотелось бы снова слишком отдаляться от него в поисках трактира, потому что я немного устала сегодня – танцы, видите ли, вещь изматывающая… Девушка задумчиво взглянула вдаль, в том направлении, которое недавно указывала рукой, а потом перевела взгляд на спутника, будто оценивая, чего ей хочется больше. Наконец, она решилась: – Но, если вам известен где-то поблизости трактир, более приличный, чем «Джубатыкский фонтан», то я бы, пожалуй, еще немного прогулялась с вами туда. А потом, поразмыслив несколько секунд, она смущенно добавила: – И не думайте о том, что вы меня утомляете – это совсем не так…

Наваждение: Искренне обрадовавшись согласию свой прекрасной спутницы, Абилат задумался, куда ее можно было бы отвести в это время. Решение нашлось быстро. – Тогда давайте зайдем в «Могилу Куконина», – предложил он. – Во-первых, это совсем недалеко отсюда, во-вторых, там очень уютно, а в-третьих, они обычно работают допоздна. Абилат несколько опасался, что, вопреки его уверениям, там все-таки может оказаться закрыто, и потому вздохнул с облегчением, когда дверь послушно начала открываться, повинуясь движению его руки. – Нам повезло, – заметил он, пропуская даму вперед и входя следом за ней. Зрелище, представшее их глазам, заставило Абилата засомневался в справедливости своих слов. «Могила Куконина», несмотря на не самое аппетитное название, действительно была маленьким, но очень славным ресторанчиком с по-домашнему уютной обстановкой и улыбчивым старичком трактирщиком, имени которого сэр Лудоро не знал, потому что бывал тут всего пару раз. Однако сегодня здесь творилось нечто… мягко говоря, неожиданное. Начать с того, что довольно многочисленные для этого времени посетители по каким-то неведомым причинам не сидели за столами, как полагается благовоспитанным гражданам, а возлежали на них в самых непредсказуемых и не всегда естественных позах, в которых при изрядной наблюдательности и развитом воображении можно было заподозрить некоторое визуальное сходство с определенными блюдами столичной кухни. – Я дрожащий пирог! – радостно сообщил вошедшим представительный господин, мерно подрагивавший всем телом, стоя на карачках на ближайшем столе. – Я – Дыхание Зла, – кокетливо поведала рыжеволосая дама среднего возраста в дорогом лоохи изумрудного цвета, со странно раскинутыми в стороны руками восседавшая на скатерти. – А ты кто? – приветливо спросила она появившуюся на пороге первой Хессу, вероятно, еще не успев разглядеть Абилата. – Потеснись, ребята, у нас пополнение! Вкусссное! – не менее радостно крикнул господин Дрожащий Пирог, смешно и как-то нелепо вывернув голову в сторону своих «товарищей» и задрожав еще сильнее. Сзади раздался негромкий щелчок – хозяин трактира давно собирался починить замок, но все никак не успевал претворить это благое намерение в жизнь…

Леди Хесса: Леди Хесса, услышав название трактира «Могила Куконина», вспомнила, что действительно пару раз пробегала мимо его невзрачной, но все же притягивающей взгляд вывески на соседней улице. К тому же Абилат уверил девушку в наличии целого ряда достоинств у этого местечка, что новые знакомые и направились проверять на собственном опыте. Спутник танцовщицы галантно отворил перед ней дверь заведения, давая Хессе возможность войти первой, а сам последовал за ней, радостно рассуждая о причудах госпожи Удачи, видимо, в этот вечер решившей зло подшутить над ними. – Сэр Абилат, вы уверены, что нам повезло? – тихо произнесла девушка, шокировано наблюдая открывшуюся ее взору картину всеобщего безумия и медленно, но уверенно пятясь к выходу. Впрочем, не успела Хесса сделать и шагу назад, как услышала у себя за спиной щелчок закрывающегося замка. Вот тут-то куманку охватил настоящий ужас, и она крепко-накрепко вцепилась в руку, похоже, последнего здравствующего здесь человека. Она хваталась за лоохи мужчины так, как испуганный ребенок держится за мамину юбку. При слове «Вкусссное!» и хрусте в неестественно свернувшейся шее господина, представившегося Дрожащим Пирогом, леди негромко вскрикнула и почувствовала, что ее лопатки уперлись в теплые деревянные доски двери, а значит, отступать дальше уже было некуда. По щекам Хессы от страха и чувства западни потекли слезы, которых она и сама не заметила, а только ощутила легкий соленый вкус на губах. – Что же вы стоите?! – накинулась она на, по-видимому, не меньше нее перепуганного молодого человека. – Умоляю, пошлите скорее кому-нибудь зов, потому что в этой компании я, кажется, уже сама начинаю чувствовать себя пирожным с кремом… Танцовщица нервно хихикнула и закусила губу, чтобы не расхохотаться в полную силу – в стрессовых ситуациях ее всегда тянуло на смех, наверное, дабы на самом деле не сойти с ума, подобно этим несчастным.

Наваждение: – Повезло? Уже не у-ве-рен, – с трудом выговорил Абилат, силясь понять, что здесь происходит, и упорно отказываясь поверить своим глазам. Однако судя по реакции танцовщицы, девушка видела точно то же, что и он сам, а значит, сойти с ума он не успел, что уже обнадеживало. Голос леди Хессы, явно напуганной происходящим, напомнил Абилату, что общество дамы накладывает на него некоторые обязательства. В два шага он оказался перед своей очаровательной спутницей, не загораживая ее собой, но выражая готовность сделать это при первой необходимости. Натянуто улыбаясь заговорившим с ними леди и господину и не сводя с них напряженного взгляда, сэр Лудоро склонился к Хессе: – Если вы полагаете, что среди моих близких знакомых полно могущественных колдунов вроде сэра Макса, незабвенная, то я вынужден вас разочаровать, – не переставая улыбаться, но и не рискуя повернуться к этим странным людям спиной, заметил Абилат и, наклонившись еще ближе к уху девушки, прошептал. – Улыбайтесь и делайте вид, что все в порядке. Кажется, они не агрессивны. Может, это какая-то игра? Чтобы выяснить, насколько его предположение соответствует истине, Абилату пришлось сделать еще несколько шагов вперед: чинно восседавший на огромном подносе седовласый господин почему-то внушал ему доверие. – Хорошего вечера, сэр! – поприветствовал его Абилат. – Скажите, что здесь происходит? Почему вы сидите на столе? – Так надо! И мне так нравится, – глубокомысленно ответил вопрошаемый и вперил задумчивый взгляд в потолок. Сэр Лудоро с облегченным вздохом повернулся к танцовщице и улыбнулся ей. – Вот видите, леди Хесса, все в пор… – возможности договорить Абилату так и не представилось: он неожиданно пошатнулся и рухнул на пол, явно не намереваясь при этом приходить в сознание, а на том месте, где он только что стоял, обнаружился маленький сухонький старичок с огромной поварешкой в руках. – Тащите его туда! – визгляво крикнул он другим «блюдам». – Будем готовить Великий Пуш! По залу пронеслась волна одобрения, а человечек с поварешкой вдруг оторвал взгляд от будущей жертвы своих кулинарных пристрастий и впервые заметил застывшую на пороге Хессу. – Так-так-так, а что у нас здесь? – спросил он то ли девушку, то ли сам себя, и начал медленно приближаться к куманке, угрожающе поигрывая поварешкой.

Леди Хесса: Сэр Абилат, будто вспомнив, кто здесь сильный пол, а кто не очень, попытался как-то уладить странную ситуацию, сложившуюся в этом грешном трактире. Но, не успела Хесса до конца выговорить фразу: «А кто такой сэр Макс?..», как ее спутник неожиданно оказался лежащим на полу совершенно без чувств, что было делом рук старичка с поварешкой, возвышавшегося теперь над своей жертвой с крайне довольным выражением лица. Леди, таким образом, осталась один на один со своими многочисленными проблемами во главе с этим безумным поваром, уже надвигавшимся на нее с абсолютно явным намерением повторить свой кулинарный подвиг и на второй гостье «Могилы Куконина». Хесса за сегодняшний вечер уже второй раз испытала страх за сохранность своей драгоценной шкурки, что начинало ее порядком раздражать. Напуганная, а к тому же загнанная в угол девушка ведет себя, как пойманное животное, размышляя примерно так: «Может это и конец, но хоть палец обидчика на память я оттяпаю!» Поэтому танцовщица, не долго думая, как кошка, прыгнула на угрожающего ей старичка, не давая тому возможности сориентироваться в происходящем, и выхватила кухонное орудие из его рук. Рассчитывать на что-то вроде честной драки не приходилось, так как вражеские силы явно превосходили как в количестве, так и в качестве, а посему Хесса, не дожидаясь реакции «меню» изо всех сил огрела возмущенно орущего дедугана по макушке его же оружием и, не оглядываясь для выяснения результатов своих действий, бросилась к небольшому окошку, секундой раньше замеченному боковым зрением. Проворно вскочив на высокий табурет, девушка оказалась как раз на уровне пыльного подоконника, но в этот момент кто-то крепко ухватил удирающую даму за лодыжку. Хесса вскрикнула, еще сильнее вцепившись в спасительный краешек рамы и пытаясь достать плененной ногой по какой-нибудь части тела захватчика и желательно побольней. Рама тем временем под натиском не самой хрупкой в Ехо леди уже почти поддалась, с жалобным хрустом выламываясь из своих некрепких пазов столетней давности. Конечно, девушке не хотелось оставлять здесь сэра Лудоро, которого уже куда-то потащили, но она здраво рассудила, что ничем не сможет помочь новому знакомому, если не выберется сама.

Наваждение: Старичок, которого леди Хесса огрела по макушке, блаженно улыбнулся и осел на пол, но был моментально подхвачен своими единомышленниками и поставлен на ноги, хотя в адекватное состояние, видимо, прийти еще не успел. Зато какой-то молодой человек, всецело осознав степень своей ответственности перед товарищами Поцелуями Ветра, вместе с которыми торжественно возлежал на столе, проявил невиданную для кулинарного шедевра прыть и подскочил к пытавшейся сбежать через окно девушке, крепко вцепляясь в ее лодыжку. – Куда же ты, Кремовый Пирожок? Время десерта еще не подошло! – заявил он почти обиженно и с силой потянул Хессу на себя. Завидев эту попытку самоуправства со стороны Пирожка, ведшую к вопиющему нарушению последовательности перемены блюд, «товарищи по подносу» вышеозначенного молодого человека подскочили к нему и, выстроившись в живую цепь, дружно потащили впередистоящего в свою сторону, как в неведомой этому Миру сказке о репке. Итогом сего действия стало падение всех четырех молодых людей и оной леди на твердый трактирный пол под громкое «У-у-ух!!!» участников процесса и бурное ликование зрителей. Успевший за это время оклематься и подобрать брошенную танцовщицей поварешку старичок с грозным улюлюканьем вскочил на стул и пронзительно завизжал, быстро двигая ладонью перед ртом на манер индейцев мира Паука. – На стол ее! – вращая глазами, возопил старикашка, завершив очередную «трель». – На стол! На стол! На стол! – воодушевленно подхватили остальные, а те, кто находился к Хессе поближе, подняли ее на руки и понесли к свободному «плацдарму». Абилат же, которого за это время уже успели оттащить в сторону и водрузить на один из соседних столов, начал понемногу приходить в себя (по крайней мере, ему удалось открыть глаза, а это уже был явный прогресс), однако за спинами местных «деликатесов» этого было не разглядеть.

Леди Хесса: Попытка побега с треском провалилась. При том в прямом смысле этого слова: леди Хесса все же не удержалась и рухнула сверху на нескольких молодых людей, которые с такой завидной дружностью и упорством стягивали ее с подоконника. Ранее поверженный девушкой заводила всей этой милой компании, к несчастью, уже успел очухаться и начать разогревать страсти с новой силой, так что все «блюда», словно болельщики на футбольном матче, стали скандировать подхваченную у старичка фразу, внушавшую Хессе настоящий первобытный ужас. В этой ситуации она поступила как истинная леди – от души завизжала. Между тем, она успевала еще и брыкаться всеми наявными в ее распоряжении конечностями, а одного типа, неосторожно разместившего руку вблизи лица пленницы, даже укусила за палец. Пару мгновений после этого отчаянного действия танцовщица пыталась сообразить, что произошло не так, как должно было, но ответ, будто пенка в кружке камры, все время уплывал и рассеивался, сколько глотков не делай. И вдруг Хесса осознала – палец на вкус был точь-в-точь, как запеченная индюшатина! Ее передернуло от собственной неприятной догадки. Чтобы окончательно увериться, она изловчилась выудить нож из-за голенища сапожка (благо, это было не трудно, так как поза эмбриона, в которую свернули танцовщицу, вполне способствовала) и полоснула по щеке ближайшего «носильщика», оказавшегося тем самым господином Дрожащим Пирогом, с которым девушка успела познакомиться в начале этого чудного во всех отношениях вечера. Тот взвыл от боли, пытаясь прикрыть расползающуюся кожу ладонью, но леди успела разглядеть алую желейную прослойку, показавшуюся из под тонкой оболочки. Никакой крови, естественно не было, какая же у пирога кровь? Хесса почувствовала, как к ее горлу подкатывает тошнота, когда она представила свою симпатичную копию наполненную воздушным кремом по самые уши. Такая шокирующая перспектива придала ей новых сил, и девушка забарахталась в недружественных объятиях с удвоенным рвением. Впрочем, такая активность с ее стороны продолжалась всего несколько секунд, а потом, совершенно неожиданно, Хесса затихла, спокойно позволяя уложить себя на один из столиков. Постороннему наблюдателю, если бы таковой оказался поблизости, могло бы показаться, что куманка то ли погрузилась в глубокий сон, то ли просто потеряла сознание. Даже «меню» в полном составе немного притихло, видимо, ожидая дальнейшего разворота событий. – Кажется, кремовое пирожное уже готово, – заявила девушка изменившимся голосом, открыв глаза, спустя несколько секунд после своего водворения на положенное для еды место. Взгляд леди выглядел так же, как у остальных «блюд», окруживших ее, а сама она поджала ноги так, как принято восседать на востоке и нахохлилась. Момент истины был мучителен, но Хесса всем сердцем надеялась, что спектакль пройдет успешно, и усердно пыталась изобразить из себя упомянутый десерт.

Наваждение: По залу таверны снова пронеслась волна одобрительного гвалта, на этот раз вызванного «чудесным превращением» танцовщицы в десерт, однако одна леди, оказавшаяся к Хессе ближе других, подозрительно принюхалась и звучно крикнула: – Подождите-ка! Надо бы ее попробовать! – Да, давайте ее попробуем! – оживленно подхватила благообразная старушка в сдвинувшемся на затылок тюрбане. Остальные «блюда», собравшиеся было развернуться и занять свои места на столах, замерли в нерешительности, но по их лицам уже было видно, что они склоняются к тому, чтобы принять столь заманчивое предложение. Однако Абилат тоже времени не терял: пока все были заняты его прекрасной спутницей, наделавшей своим сопротивлением столько шума, он успел прийти в себя и, улучив момент, тихонько сполз со стола, все еще не выпуская из рук своего свертка, после чего незаметно отполз к двери. Сложно сказать, в какой момент у него в руке появилась отмычка, но факт остается фактом – примерно через дюжину секунд тихий щелчок известил сэра Лудоро о том, что замок поддался. Теперь оставалось только каким-то образом вытащить отсюда Хессу, но времени на размышления уже не оставалось. Недолго думая, Абилат воспользовался тем же приемом, что и сама танцовщица – протиснувшись к ее столу, он активно поддержал предложение попробовать «Кремовый Пирожок» на вкус и выказал при этом такой энтузиазм, что другие «шедевры кулинарного искусства» невольно расступились, кто с любопытством, кто с недоверием, а кто и с завистью поглядывая на своего нового «коллегу». Скорчив зверскую рожу, Абилат наклонился к Хессе и сделал вид, что хочет откусить ей ухо, но вместо этого тихо шепнул: – Дверь открыта. Бежим! А потом резким движением схватил со стола вилку и, держа это грозное оружие перед собой, начал прокладывать себе путь к выходу.

Леди Хесса: Сердце Хессы стремительно переместилось куда-то в район пяток, когда кому-то из толпы пришла в голову гениальная идея попробовать ее на вкус. Девушка внутренне сжалась в комок, приготовившись к разоблачению, хотя внешне совершенно не подала виду, так и оставшись восседать на столе, будто главное блюдо вечера перед голодными гостями. От испуга леди не сразу узнала лицо своего новоиспеченного знакомого, который каким-то непонятным образом протиснулся между «блюдами» с самым решительным видом, да так, что сама куманка на секундочку поверила его виртуозной игре. В такой момент крайне важно было подобрать нужные слова, именно таким необходимым словом была команда «Бежим!», которая почти автоматически заставила Хессу сорваться с места и, не задавая лишних вопросов, последовать за Абилатом. По сути, она даже не видела, куда идет, попутно отбиваясь от рук несчастных, превратившихся в живую пищу, слепо доверяя спутнику свою жизнь, так как другого выбора судьба просто не предоставила. Наконец девушка почувствовала, как непоседливый сквознячок свежего уличного ветра осторожно прикоснулся к ее волосам и игриво потрепал полы легкого лоохи, а за спиной захлопнулась громоздкая дверь, снова щелкнув неисправным замком, но на этот раз в пользу беглецов. Из «Могилы Куконина» доносились приглушенные вопли бушующих от негодования людей, которые, впрочем, таковыми уже не являлись, упустивших своих жертв. Леди Хесса прислонилась затылком к стене и бессильно сползла по ней, усаживаясь на неожиданно теплые камушки мостовой. Она счастливо рассмеялась, все еще не совсем веря в то, что они выбрались, и одновременно по ее щекам потекли слезы от пережитого шока. Соматика тоже давала о себе знать: руки Хессы мелко дрожали, и она никак не могла успокоиться. – Сэр Абилат, неужели мы все-таки живы? – обратилась она к мужчине, который, кажется, тоже находился в состоянии прострации после всего, что произошло, хотя трудно было о чем-то судить по выражению его лица. – Если бы не вы, то мы, наверное, уже разделили бы судьбу этих бедных людей, – леди сделала над собой усилие, чтобы подняться, и благодарно обняла Абилата, а потом отстранилась, заглядывая ему в глаза и отчаянно краснея. – Мне так стыдно, что я хотела сбежать без вас, но я так испугалась, что ничего не соображала. Теперь я ваша должница и очень хочу как-то искупить свою вину перед вами! Вы сможете когда-нибудь меня простить за это малодушие?

Наваждение: Абилат был не меньше Хессы счастлив выбраться из этого вертепа, но, в отличие от куманки, был менее склонен к оптимизму. – Я думаю, нам не стоит задерживаться здесь надолго. Мало ли что может взбрести этим… этим… им в головы? А ведь у трактирщика наверняка есть ключ, и если они захотят зачем-нибудь нас догнать, лучше нам к этому моменту быть подальше отсюда. Заканчивал свою речь Абилат с заметной неохотой, потому что обнаружил себя в объятиях своей очаровательной спутницы, которую румянец волнения делал в его глазах еще более трогательно прекрасной. Когда девушка отстранилась, Абилат с сожалением разомкнул руки, понял, что не может примириться с такой жизненной несправедливостью, и снова осторожно поймал маленькую узкую ладонь танцовщицы в свою и мягко потянул девушку вниз по улице, прочь от злополучного заведения. – Что вы! Вы так отважно сражались там, в трактире, что вашему мужеству можно было только позавидовать! Я буду более чем счастлив, если вы все-таки позволите мне проводить вас до дому, – заверил он Хессу, рассудив, что на сегодня хватит экспериментов с посещением «Могил…» и прочих славных местечек. Тут, однако, у Абилата появилась одна идея, и он на мгновение замялся, одарив девушку едва ли не смущенным взглядом. – Я только что подумал, что если вы и в самом деле хотите сделать для меня что-нибудь приятное… Словом, вы меня очень обяжете, если выполните одну мою маленькую просьбу. Это пустяк, сущая безделица… – сэр Лудоро поднял глаза и вопросительно взглянул на Хессу, словно бы испрашивая у нее разрешения продолжать.

Леди Хесса: Хесса не слишком сопротивлялась, когда Абилат не сильно, но уверенно увлек ее подальше от “Могилы Куконина»: она и сама была рада поскорее покинуть это жуткое местечко, но некоторые сомнения все же посещали девушку. Она неуверенно оглянулась и произнесла обеспокоенным тоном: - Может нам стоит сообщить кому-нибудь о том, что происходит в этом трактире? Нельзя их так оставлять… Но они уже завернули за угол, и вывеска заведения скрылась из виду, что несказанно облегчило нападки угрызений неугомонной совести куманки. Ох уж эта девичья память… К тому же спутник танцовщицы неожиданно притормозил и развернул леди Хессу лицом к себе, явно собираясь поведать ей что-то важное. Та с интересом уставилась на него, ожидая развития событий. Пока сэр Лудоро пытался подобрать слова, чтобы объяснить суть своей просьбы, девушка постаралась как можно более мягче и успокаивающе улыбнуться ему: – Не беспокойтесь, я обязательно попытаюсь вам помочь, в меру своих возможностей, конечно… Так в чем состоит этот ваш пустяк?

Наваждение: Сообщить кому-нибудь о происходящем в «Могиле Куконина» было бы совершенно логично и правильно с точки зрения любого законопослушного гражданина Ехо, но сэр Лудоро то ли прослушал это замечание своей спутницы, то ли просто не желал удлинять себе ночную прогулку за счет посещения Управления Полного Порядка, и на предложение Хессы никак не отреагировал. Впрочем, возможно также, что он был просто слишком занят собственными мыслями или еще не успел окончательно прийти в себя после той безумной сцены в трактире и удара по голове – сложно было сказать наверняка. – О, это в самом деле сущий пустяк! – с жаром уверил танцовщицу Абилат, попытался найти слова, чтобы коротко и просто объяснить, в чем дело, не нашел их и рассмеялся. – Вам это, наверное, покажется нелепостью… Понимаете, я живу вместе с матерью. Она родилась в тридцать первый день года, и потому я купил ей подарок, но, видите ли… Она уже немолода, и некоторые идеи у нее развились почти до мании. Она знает, что я непременно что-нибудь куплю для нее – так у нас заведено – поэтому будет весь день завтра искать, куда я спрятал подарок – а если найдет раньше времени, то потом непременно разочаруется. Мне бы не хотелось ее расстраивать, поэтому я подумал… Что если бы я оставил этот сверток вам на день, а вечером зашел бы и забрал его? Если вы, конечно, не откажете мне в удовольствии увидеть вас снова, леди Хесса… Изложив свою просьбу, Абилат поднял свободную руку и потер затылок в том месте, куда некоторое время назад так «удачно» приземлилась поварешка.

Леди Хесса: История, рассказанная Абилатом, показалась леди Хессе очень трогательной, вопреки всем опасениям мужчины. Новый знакомый девушки практически с каждой минутой набирал в ее глазах все больше очков симпатии, если бы где-то существовала подобная шкала. – От чего же вы считаете, что я должна была оценить это, как глупость? – насмешливо, но не зло спросила она, как спрашивают у маленьких детей «С чего ты взял, что по небу вместо туч летает сладкая вата?» – Я думаю, что это очень мило и, конечно, помогу вам устроить праздник для вашей матушки! Выполнить просьбу такого рода действительно не составит мне никакого труда, а только принесет удовольствие. К тому же я так обязана вам за сегодняшнее спасение, что подобная услуга совершенно не идет в сравнение с моим долгом перед вами… После этих слов на лицо леди опустилась почти незаметная пелена грусти, исчезнувшая, впрочем, так же быстро, как и появилась. Родители есть родители: какими бы они не были, ты все равно чувствуешь привязанность к ним и печалишься о них в разлуке, даже если никогда не желаешь снова встретиться с этими людьми. Хесса и сэр Лудоро уже шли вдоль по улице, довольно быстрым шагом приближаясь к дому танцовщицы. Пейзажи Ехо, мягко говоря, отличались от ландшафтов Куманского Халифата, но девушка практически с первого взгляда влюбилась в них и считала прогулки по улочкам столицы одним из лучших возможных вариантов времяпрепровождения. Не смотря на совсем еще свежее в памяти страшное приключение, она испытывала приятные эмоции, разглядывая на ходу симпатичные двухэтажные домики, небо с зависшей в нем свинцовой луной, совсем не такое, как на ее родине, светящиеся шары самых разных оттенков, выполняющие функции фонарей… Наконец, припозднившаяся парочка нырнула в красноватое озеро сияния сферы, расположенной напротив квартиры, которую снимала девушка. Тихонько скрипнула калитка, впуская молодых людей в маленький, но уютный дворик, повсюду заросший высоким кустарником с мелкими пряно пахнущими цветочками; между растениями виднелась гравиевая дорожка, по которой только и можно было добраться до порога дома. – Будьте осторожны, - предупредила Хесса своего спутника серьезным тоном, - эти кусты очень колючие и вы легко можете разорвать о них свое лоохи или оцарапать кожу. Это только на вид они такие красивые, но под каждым листиком скрывается острая иголочка… Внешность обманчива… В этот момент спутники достигли входной двери, и леди снова просияла, как начищенная монетка, куда только и девалась вся ее серьезность? – Спасибо, что проводили меня, сэр Лудоро, вы очень любезны. Танцовщица на секунду замялась, размышляя, будет ли оставаться в рамках приличия предложение зайти ненадолго, но, заметив, характерное движение руки Абилата, то и дело возвращающейся к ушибленному затылку, безапелляционным тоном заявила: – Заходите, - дверь одноэтажного домика открылась вовнутрь, открывая вид просторного холла в традиционно аскетичном для Ехо стиле. – Я вас не отпущу, пока мы не обработаем вашу травму. Я бы к тому же предложила вам чего-то перекусить, но, простите, после сегодняшнего вечера, я, наверное, еще долго не смогу показаться на собственной кухне…

Наваждение: Улыбка Абилата отразила некоторую степень смущения. Леди Хесса нравилась ему все больше, и он поневоле задался вопросом, правильно ли поступает – и решил, что правильно: так безопаснее. Как бы там ни было, предупредительность и заботливое участие танцовщицы, помимо приятных эмоций, пробуждали в нем нечто отдаленно напоминавшее угрызения совести, но сэр Лудоро успокоил себя тем, что ей-то больше ничего не угрожает. – Не могу передать, как я признателен вам, леди Хесса! – совершенно искренне заявил он. Оброненное же куманкой замечание о еде показалось Абилату настолько уместным и отвечающим его собственным мыслям, что он не выдержал и рассмеялся, только теперь осознав, что их неожиданное приключение осталось позади, и наконец позволив себе расслабиться. Леди, между тем, была настроена решительно и отпускать его явно не собиралась. – Слушаю и повинуюсь, мой прекрасный лекарь! – Абилат отвесил было шутливый поклон, но это движение неожиданно спровоцировало приступ головокружения, и он вынужден был схватиться свободной рукой за стенку, чтобы не потерять равновесия. – Леди Хесса, а как чувствуете себя вы сами? Вы точно в порядке? – с немного запоздалым беспокойством поинтересовался Абилат, снова взглянув на свою очаровательную собеседницу.

Леди Хесса: Хесса благосклонно засмеялась, наблюдая шутовской поклон сэра Абилата, но ситуация резко изменила свою направленность и леди инстинктивно подхватила опасно пошатнувшегося мужчину под руку, что по сути оказалось весьма символической помощью, так как он и сам уже нашел опору в виде стены дома куманки. – Со мной-то все в порядке, - поспешно уверила девушка, незаметным движением одергивая полу белесого лоохи, чтобы прикрыть содранные при попытке к позорному бегству и все еще порядком саднящие коленки. – А вот вам, сэр, лучше не исполнять больше подобных пируэтов. Дурачитесь, совершенно как ребенок! Оставьте вы эту стену, она и без вас вполне прочно стоит, так что прекратите ее подпирать и идите со мной. Хесса, придерживая нового знакомого за локоть, помогла ему добраться до узкой софы, расположенной почти в центре гостиной и строго-настрого запретила ему делать резкие движения, по крайней мере, до тех пор, пока она не вернется с чем-нибудь холодным. – На самом деле, я крайне плохой лекарь, поэтому могу предложить вам разве что немного льда, - будто извиняясь, произнесла танцовщица виноватым голосом. Девушка оставила молодого человека в одиночестве всего на минуту, вернувшись с тканевым мешочком в руках, от которого даже на расстоянии чувствовалась шаловливо щипающая кожу прохлада. – Держите, - сказала девушка и осторожно приложила свою ношу к затылку Абилата. – У вас там, кажется, уже наметилась приличная шишка, - сочувственно заметила она и присела рядом с «жертвой безумного повара». Пока сэр Лудоро отвлекся на свою травму, Хесса ловко выудила из его пальцев сверток, который он так бережно весь вечер носил за собой, несмотря на все передряги. Пара мастер классов и из куманки получилась бы отличная воровка, так как Абилат, кажется, даже не сразу понял, что расстался со своим приобретением. – Это и есть ваш подарок для матери? – снова привлекая его внимание, указала танцовщица на мягкий комочек бумаги в своей ладошке. Она попыталась определить вес упакованного предмета и его структуру, аккуратно прощупав сверток, но так и не смогла составить четкого представления о содержимом, а потому с любопытством спросила: – А что там? Надеюсь, это не секрет..?

Наваждение: Не успел Абилат рассыпаться перед леди в изъявлениях благодарности, как его спутница выудила у него из рук заветный сверток и с неожиданной бесцеремонностью принялась его ощупывать с явным намерением пойти дальше и заглянуть внутрь, но в последний момент все же помедлила и обратилась к владельцу свертка за разрешением. По лицу Абилата пробежала тень, но он постарался побыстрее взять себя в руки и только пожал плечами. – Ерунда. Пара милых безделушек из разряда тех, которые приятно получать от близких людей и которые посторонний человек скорее всего сочтет ненужным хламом… У вас не найдется стакана воды? Я полностью разделяю вашу неожиданную неприязнь к столичной кухне, но от всей этой беготни в горле пересохло… К концу речи Абилат нашел в себе силы улыбнуться, но по его лицу нетрудно было догадаться, что он думает о женском любопытстве.

Леди Хесса: Заметив некоторое замешательство на лице гостя, Хесса неохотно положила сверток на низкий столик, удобно расположенный перед софой, на которой они с сэром Абилатом имели удовольствие восседать. При этом в нем что-то характерно цокнуло об деревянную поверхность крышки стола, еще больше подогревая неудовлетворенное скупым ответом собеседника любопытство куманки. Впрочем, это не помешало девушке изобразить на подвижном личике выражение полнейшего безразличия к вещице, только что находившейся у нее в руках. Зачем выспрашивать, если сверток так или иначе остается ночевать у нее в доме..? – Безделушки, говорите...? Ясно, - улыбнулась она и поднялась, чтобы отправиться за водой. – Конечно, сейчас я принесу вам попить, извините, что не догадалась сама… Плавной походкой танцовщица продефилировала на кухню, где из вредности отыскала кувшин с наиболее подслащенной водой, хоть уже и знала о столичных вкусах, обычно не приемлющих куманских традиций. – Пожалуйста… - на столе перед Абилатом оказалась до краев наполненная красивая расписная кружка, а Хесса с интересом уставилась на мужчину, стараясь, чтобы на лице не читалось удовольствие от задуманной мелкой пакости. Ох и мстительный же народ эти куманцы...

Наваждение: Абилат расплылся в слегка натянутой благодарной улыбке и отхлебнул предложенной воды. - Сладкая какая... - улыбка в противовес этому выглядела уже довольно кисло. Отставив почти нетронутую кружку, гость повертел головой. - Какой у вас интересный интерьер, леди. Не поведаете ли мне о какой-нибудь из его деталей? Я с детства интересовался иноземными вещицами, а у Вас их тут целая сокровищница! - Если Абилат и преувеличил насчёт сокровищницы, то исключительно, чтобы польстить своей спутнице. К тому же, в её доме и впрямь было несколько занятных предметов. Иностранец остаётся иностранцем независимо от своего желания. Хотя бы в мелочах. - И да... - сэр Лудоро выглядел крайне смущённым, - Вы, кажется, что-то говорили о перекусить... Честное слово, я Вас свожу в какой-нибудь хороший... - он запнулся, густо покраснев,- действительно хороший трактир через пару дней. Как только матушка отпразднует свой день рождения, и у меня появится время, которое я не обязан буду проводить, не отходя от неё ни на шаг. Она у меня, знаете ли, такая своеобразная женщина... Требует к себе внимания... Она старенькая и... В общем, у Вас не нашлось бы для меня кусочка чего-нибудь съестного? - окончательно стушевался гость, нервно схватил свёрток, тут же положил его на место, вытер вспотевшие ладони о колени и совсем уж потерянно воззрился на хозяйку дома.

Леди Хесса: Лесть в умеренных дозах – отличное средство для расположения к себе людей. Она, как приправа к блюду, важно не переборщить, иначе все испортишь, но если повар умелый, то пряность будет совершенно незаметно для едока менять весь вкус. А сэр Абилат, видимо, имел в этом недюжинный опыт. Хесса тут же расплылась в польщенной улыбке и оглядела комнату в поисках какого-нибудь подходящего предмета, привезенного из халифата, который бы мог заинтересовать гостя. Выбор ее остановился на большой шкатулке с драгоценностями. О том, что сейчас Хесса поступает крайне неосмотрительно, девушка даже и не подумала. Шкатулка была сделана из красивого белого дерева, внутри имелось несколько отделений, а к тому же они располагались в два этажа. - Вот, смотрите, это разные виды камней, их принято нашивать на разную одежду, - услужливо объяснила девушка, демонстрируя свои «сокровища» мужчине. – Если ошибиться в их размещении, то на Уандуке вас просто засмеют, как полного невежу. Она победоносно улыбнулась, будто только что открыла Абилату все тайны Вселенной, и захлопнула сундучок прямо у него перед носом. На предложение предпринять повторную попытку посетить какой-нибудь «хороший трактир» леди Хесса активно замотала руками и головой. - Извините, но я больше ни ногой в «хорошие забегаловки»… Мне и на работу-то теперь страшно идти, - девушка округлила глаза, а потом неожиданно засмеялась. – Хотите медового супу? У меня, кажется, еще оставался… "Куманские истории, или Клубится дурной табак", 30-й день года, около полудня

Наваждение: Гость охал и ахал, разглядывая столь беззаботно демонстрируемые ему - поистине сомнительному знакомцу - драгоценности. Они были красивы, однако, Абилату был совершенно не ясен мотив, которым руководствовалась леди Хесса, показывая свои каменья. В конце концов, Куманский Халифат не был единственным поставщиком драгоценных камней этого мира. Куда как больше он славился своими сладостями да уладасами - диванами, служащими домашним транспортным средством. Но выбирать не приходилось - драгоценности, значит, драгоценности. Оно, кстати сказать, и неплохо... Намётанный глаз Абилата сразу приметил среди демонстрируемых образцов действительно ценные экземпляры. Мужчина хотел было протянуть руку, чтобы взять один и посмотреть на свет, но леди Хесса, довольно улыбаясь, тут же захлопнула и отодвинула свою шкатулку. Вместо продолжения осмотра драгоценностей последовало предложение отведать супа. Этого ужасного приторного месива того, что смешивать нормальному человеку не пришло бы и в голову! Абилат вспомнил свой первый и последний визит в трактир "Мёд Кумона" и содрогнулся от отвращения. Тогда он только-только прибыл в Ехо и пытался сойти за иностранца, посещая "специфические" заведения. Идею изобразить выходца из Кумона Абилат впоследствии отнёс к самым глупым из тех, что когда-либо приходили ему на ум. Поэтому сейчас он ограничился только вежливой кисловатой улыбкой и поднялся, искоса (кажется, Хесса не заметила!) бросив последний взгляд на шкатулку с драгоценностями. - Спасибо Вам большое, леди. Ваше согласие сохранить подарок для моей матушки доставило мне искреннюю радость. С меня поход в действительно хороший трактир! - Ещё раз повторил гость и отвесил лёгкий поклон. - В таком случае, не смею вас больше обременять своим обществом. До завтра, незабвенная, и будьте осторожны!



полная версия страницы