Форум » Вне времени » Один день на краю света во время конца света. Накануне полудня. » Ответить

Один день на краю света во время конца света. Накануне полудня.

Лойсо Пондохва: Место действия: Мир под скорлупой

Ответов - 9

Лойсо Пондохва: Кабачок назывался с незатейливой правдоподобностью «Кабачок на краю света». Потому что, именно там и находился. Если быть предельно точным, то до края света оставалось еще метров пять, и, выглянув за окно можно было наблюдать, как на ядовито-бирюзовой траве гуляет с десяток куриц, не ведающих, что любая из них может оказаться зажаренной и поданной к столу в любой момент. Лойсо забавляло это местечко. Всегда людное и шумное, несмотря на то, что место находилось вдалеке от заселенных земель этого мира. Сюда стекались толпы паломников притом, большая часть из них были самоубийцами, находящими особый шик и романтику в том, чтобы покончить с собой, сбросившись с края мира. В гостином дворе, через дорогу от кабака останавливались самые разные люди, которых занесло по делу ли, от безделья ли на край света: караванщики и проводники, доставлявшие паломников, торговцы амулетами и сувенирами, предсказатели будущего и попрошайки. Селиться здесь люди все же не спешили, предпочитая возвращаться на родину, подивившись на чудеса, коими был разрисован золотистый небосвод , до которого от края мира было, если не рукой подать, то при желании, можно было докинуть камешек, и услышать, как тот стукнется о золотистую твердь. Магистр наведывался сюда, или вообще в этот мирок, при возможности хотя бы на несколько минут в день, если брать в расчет время в мире Стержня. Здесь же за день проходило несколько дюжин лет, и парочку из них, если не было дел более важных, Пондохва мог позволить себе провести среди всецело и безоговорочно обожающих его людей. В этом мире никому и в голову не приходило ненавидеть Лойсо Пондохву, который был единственным божеством и не имел конкурентов в рейтингах популярности. Не любить Пондохву здесь считалось преступлением, и каралось художественным расчленением в назидание публике. Но расчленять было некого, потому что все исправно исповедовали единственную религию мира – Пондохвизм. И вот, появившись на пороге кабачка, единственный бог этого мира, одарил хозяйку, стоявшую у прилавка, лучезарной улыбкой, и радостно заметил: - Вот выросла то, Сит-Аини, я уж думал,ты вышла замуж да уехала с каким-нибудь погонщиком ослов, жить в его доме, да растить детей. - Вышла, - заулыбалась в ответ девушка, вот только муж предпочел остаться здесь, да после смерти батюшки стал помогать мне. А братья поразъехались. Мир смотреть да счастья искать. Пондохва нахмурился. Наверное, каждое божество рано или поздно сталкивается с неприятным фактом, что «избранные» оставляют свое предназначение, которое для этой семейки заключалось в том, чтобы держать приятный кабачок, куда порой наведывался сам бог, чтобы пропустить пару чарок. - И с чего это они сорвались? – поинтересовался Пондохва, обхватив пальцами ручку большой кружки, уже наполненной предупредительной хозяйкой отличным золотистым пивом, лучше которого не было во всем мире, и это было фактом, а не рекламным утверждением. - Да вот, зашел сюда как-то один странник, и стал странные разговоры вести, о том, что надо жить не по указке сверху, а своим умом. Вот братья и сорвались с места, на большее то видать ума не хватило. - Странник, говоришь? И откуда такой взялся? - Да говорит , пришел из Хумгата. А что это такое, разве только тебе ведомо? Хороший был мир у Лойсо Пондохвы. Добрый и справедливый, настолько, что смертные без страха и раболепства вели беседы с божеством, не забывая ни на мгновение о том, что божество это обещало однажды, свежесотворенным людям, лично позавтракать всем миром, если будет не в духе. - Ведомо, - кивнул Лойсо, - как появится этот странник, скажешь мне. Девушка кивнула, и занялась вошедшими в кабачок караванщиками, бурно обсуждавшими идею о том, что вот бы найти способ да побывать за пределами мира. Идею, прежде ни у кого никогда не возникавшую…

Элинаро Ивари: Сэра Ивари всегда забавляла привычка людей боятся призраков. Казалось бы, что может быть страшного в дружелюбном потустороннем облачке, которое не то что покусать – даже полноценно прикоснуться не способно? Однако, боялись. За все немалое время своего посмертия, Элинаро привык считать подобную реакцию человеческим рефлексом, избавиться от которого получалось у очень и очень немногих. В частности, к этим немногим относились жители родного магистру мира Стержня, где количество магов на душу населения явно превышала среднестатистическую норму других миров, чудес к ним прилагалось в избытке, и привидением никого напугать было нельзя. Кажется, Ивари начала мучить ностальгия. На этот забавный мирок Элинаро наткнулся совсем недавно… где то около пятнадцати лет назад… или не пятнадцати… Если честно, магистр давно перестал считать года, решив, что занятие это неблагодарное и бесполезное, особенно когда дело касается людей, чей век, в большинстве миров, огорчительно короток по сравнению с вечностью, что была в распоряжении призрака. Жители этого мира поклонялись какому то совсем грозному божеству, которое могло то ли съесть, то ли изжарить, то ли просто банально разрушить мир, но при этом было милым, обаятельным и очень компанейским, если, конечно, рассказы про то, что божественный Пондохва периодически спускается из своего небесного обиталища для того, чтоб выпить и закусить вместе с простыми смертными, были правдой, чего Элинаро, как бывалый путешественник, не исключал. Боги ведь тоже люди, да? Ну, или почти… Казалось бы, уж кому как не жителям этого славного мира, запросто общающихся со своим божеством, обходиться без жалких предрассудков? Нет, люди все-таки несовершенные создания… - Ну и чего ты так орешь? – дружелюбно поинтересовался Ивари у рыжего веснушчатого мальчугана, с открытым ртом и вырывающимися оттуда отвратительными звуками, уставившегося на белесое облачко тумана парящего в шаге от него. – Я же просто спросил… «Надо было уточнить, вдруг вопрос о местоположении кабака здесь считается совершенно неприличным и я только что оказал совершенно непоправимый вред хрупкой детской психике?» отвлеченно подумал Элинаро прежде чем раскрыть объятия рыжему мальчугану и слиться с ним… нет, не в экстазе… хотя это как посмотреть… Новое тело было забавным. Мальчишке на днях исполнилось пятнадцать, гормоны его кипели, когда он сидел, лежал, стоял, прыгал, бегал, смотрел на девушек и – только не говорите маме! - на юношей. На юношей мальчишка предпочитал не смотреть, искренне убеждая себя в собственной нормальности. Элинаро ехидно похихикал, шмыгнул веснушчатым носом, и направился прямиком в облюбованный в прошлое посещение кабак. В прошлый раз тело его был благообразный старец и сэр Ивари несколько часов кряду развлекал охочую до сказок публику историями десятка миров, смешивая их в один - единственный и неповторимый. Кажется, эти истории оставили неизгладимый след в умах аборигенов, чему Элинаро был несказанно рад – он любил, когда его помнят, пусть и не под его собственным именем. Жизнь несправедлива, вдруг понял Ивари. Пива ему не налили. Сока тоже. Не налили даже воды, посоветовав прекратить бездельничать и пойти помогать матери кормить свиней. Элинаро с тоской взглянул на хозяйку кабака, которая оказалась то ли теткой, то ли кузиной, то ли еще кем то его теперешнему телу. Рассказывать о том, что тело всего лишь взято в аренду, а на самом деле ему больше пятнадцати, Ивари находил не самой лучшей идеей – криков он сегодня наслушался уже достаточно. Магистр огляделся, собираясь присмотреть себе другую оболочку и взгляд карих мальчишеских глаз наткнулся на странного и даже какого то неуместного в этом кабаке беловолосого мужчину. Элинаро поймал его взгляд и широко улыбнулся, радостно помахав ему рукой, как хорошему знакомому. В руках у незнакомца была кружка с пивом и, кажется, проблема с телом была решена. Ну… почти.

Лойсо Пондохва: Дело было не в янтарном, сияющем пиве, не в золотистой небесной тверди, и даже не в осознании собственной вседозволенности, по части распоряжения судьбой этого мирка. Первоначально, когда золотое яйцо, как еще один источник силы, попало к Лойсо, он склонялся к мысли, чтобы действительно его съесть. Вот только закавыка с разрушением золотой скорлупы заставившая Пондохву присмотреться к своему приобретению, немного изменила первоначальные намерения мятежного магистра. Источником силы этого яйца была самая обычная жизненная энергия. Вот только концентрация ее была столь велика, что хватало на целый мир. Откуда золотые яйца появились на сумеречном рынке, Лойсо не интересовало. В мире Стержня яйцо это было всего лишь яйцом, и Лойсо, чтобы не заморачиваться процессом поддержания основы существования мира, одолжил его одной из ворон, свившей себе гнездо в кроне старого дерева, росшего на берегу Хурона. Какому Вершителю пришло в голову такое понимание структуры мироздания – тоже не слишком занимало мысли Пондохвы. Ему был интересен сам процесс развития этого мира, изменений его энергии, которая становилась тем чище, чем добрее светлее и наивнее становились существа, жившие под сияющей золотом скорлупой. Вот и одно из этих наивных созданий сейчас самым наивным образом пыталось приобщиться к утехам взрослых, и получить от милой хозяйки кабачка свою кружку пива. Лойсо и сам не понимал, что помешало девушке угостить рыжего мальчугана, но веселую воспитательную отповедь, обрушившуюся на рыжую вихрастую голову, слушал с легкой улыбкой. Когда же теплые цвета ореховой скорлупы глаза попали в прицел взгляда самого кошмарного из магистров истории Соединенного королевства, то мальчишка мог увидеть самого себя во вполне обозримом будущем, разве что скулы бледного лица беловолосого мужчины, не украсились россыпью веснушек. В ответ на жест пацана, Лойсо кивнул, и поманил того к себе. - Ну что ж ты, Сит-Аини, - проговорил он, так ласково глянув на девушку у прилавка, что та невольно вздрогнула, - мужчина должен уметь не только за скотиной ходить, но и чарку опрокинуть, да так, чтобы хмель не сразу свалил. А этому без тренировки не научишься. Девушка упрямо вскинула подбородок, и подбоченившись возразила: - Не дело это пропойцу растить. И так днями меж людей толчется, вместо того, чтобы матери на постоялом дворе помогать. На какую-то долю мгновения мягкий взгляд доброго бога стал насмешливо колючим, и девушка охнула, побледнев, и непроизвольным, защитным жестом подняла ладонь к горлу, не в силах не вдохнуть ни выдохнуть. - Х-х-хорошо, - выдавила она, как только получила возможность что-то сказать, и взяв с деревянного подноса чистую кружку, стала цедить в нее пиво из того самого бочонка, который некогда был поставлен здесь самим Лойсо Пондохвой, Пиво в нем всегда было божественным, и неиссякало, давая держателям кабачка на краю света неиссякаемый источник дохода. - Ну и как сам, думаешь, не свалишься под стол с одной кружки? – провокационно усмехаясь, поинтересовался Лойсо у мальчишки, когда славная хозяйка, мило, но почему-то несколько вымученно улыбаясь, поставила перед племянником кружку пива, тихо поинтересовавшись: - Что-нибудь еще? Самому магистру давно были без надобности простые радости жизни – еда, питье, сон, но ничего зазорного в этих простых удовольствиях жизни, он не видел. - Ты здесь чаще бываешь, - обратился магистр к пареньку, - может, посоветуешь, что стоит попробовать?

Элинаро Ивари: Беловолосый незнакомец с холодным взглядом оказался милейшим существом во всей обитаемой Вселенной. Это Элинаро понял, когда перед его носом оказалась кружка полная золотистой пенящейся жидкости, до этого, казавшейся недосягаемой – в этом теле, по крайней мере. Рыжий мальчишка, плывущий где то в глубине сознания, взвыл от восторга, что ему позволяют отведать «всамделешнего» «божественного» напитка. Ивари тоже остался доволен, не столько потому, что ему нравился вкус пива, сколько от осознания, что он вообще есть, этот вкус. Горький, сладкий, соленый, кислый, вкусный, отвратный – какая разница? По сути, та же, что и между болью и наслаждением, любовью и ненавистью, красотой и уродством. То есть – абсолютно никакой. Магистр честно попытался сопоставить чарку пива с возможностями организма мальчугана, весь опыт знакомства со спиртными напитками которого ограничивался выпитого однажды стакана самогонной браги – произведения искусства его батюшки. Подробностей рыжий не помнил, только то, что ему досталось дважды – от матери, которая нашла сыночка под столом и от отца, который благодаря выходке сына лишился заначки. Сопоставление длилось около трех секунд, по прошествии которых, рыжая голова решительно кивнула, а мальчишеские исцарапанные ладони обхватили кружку, поднося ее ко рту. - Да хранит тебя милосердный Пондохва, добрый господин! – поблагодарил Ивари своего благодетеля, храбро делая глоток. Потом еще один. И еще… Оказалось, что рыжий сегодня еще ничего не ел, поэтому довольно крепкое пиво мигом ударило в беспутую голову этого глупого тела. Элинаро захихикал, обняв кружку и глядя на доброго беловолосого, который так щедро решил споить ребенка. - Хи-хи… Такое имя смешное – Пондохва! Божественное, да, - Ивари непочтительно расхохотался, подув на пиво, перед тем, как сделать еще один глоток. – Я его где-то даже слышал… не помню где… Магистр напряженно нахмурился, но копаться в многовековой памяти ему быстро надоело, поэтому он посмотрел на своего любезного собеседника и… снова захохотал. - А у Вас нос такой… такой… Во-от такой! – наконец, подобрав нужные, по его мнению слова, Элинаро показал на собственном примере какой «такой». – Как у этого… как его?! А! Бутирано! Или Буратино?.. Вряд ли незнакомец знал сказку про Буратино и это весьма огорчало, поэтому сэр Ивари решил взять на себя труд немедленно просветить этого милейшего, добрейшего и щедрейшего человека, но его благие намеренья были остановлены вопросом, заданным ранее, но дошедшим до отравленного алкогольными парами зеленого змия, сознания только сейчас. - Ты здесь чаще бываешь. Может, посоветуешь, что стоит попробовать? Элинаро вместе с рыжим пареньком синхронно хлопнули глазами и последний, пользуясь явно неадекватным состояние призрака (вот дети пошли!), поднял голову и обиженно оттопырив нижнюю губу, пожаловался. - А меня даже на кухню не пускают! Говорят – не след перед гостями лезть. А я виноват, что гости все съеда-аю-ют?! – рыжий пьяно шмыгнул носом, а трезвая часть Ивари с грустью заключила, что сейчас тело повалится под стол, как и было предсказано, и его отсюда просто вышибет. Самый качественный экзорцизм - дать одержимому по голове…

Лойсо Пондохва: Мальчишка был весел, болтлив, занят собственными мыслями, понимать которые у Лойсо не было никакого интереса, даже когда рыжий расслабился до доверительной откровенности о том, что имя самого Лойсо ему кажется смешным. В сердце мира, не этого, разумеется, и более смешные звукосочетания имели смысл невероятно важный, а могущество столь невероятное для понимания этой вихрастой головой, что тратить время на попытки объяснить его, Пондохва не стал. Да и смысл? Человечек, скорее всего не доживет до следующего визита божества, а Лойсо любил видеть результаты своих визитов в этот мирок. Притом результаты эти должны были касаться увеличения энергии мирка, поскольку конечной целью Великодушного и доброго, но пришлого «божества» было отнюдь не бесконечный золотой век мира под золотой скорлупой, а желание однажды позавтракать этим миром. - Ну и чем же героическим отличился этот Бутирано? – насмешливо склонив голову влево, полюбопытствовал магистр, забавляясь состоянием мальчишки, мысли которого путались, и рассеивались, притом в путанице этой, отражавшейся в словах подростка проскальзывало что-то, что удерживало внимание скучающего божества, размышлявшего, над тем, стоит ли облагодетельствовать счастливый народец, открыв им идею колеса, или, развлечения для, объяснить людишкам идею общения с божеством, посредством жертвоприношений, притом кровавых и человеческих. И ведь, отобранные для того, чтобы расстаться с жизнью, будут невероятно счастливы от осознания своей исключительности. - Хорошая история, - благодушно кивнул Лойсо, дослушав путанный рассказ, изрядно захмелевшего, паренька, - маг, наделивший кукол сознанием здорово развлекался, заставив их искать ключ от простого человеческого счастья, отданного морскому божеству мудрости. А счастье то оказалось в том, чтобы играть свои роли, не так ли? «Кукольное счастье – раскланиваться на сцене собственного театра. А ведь людям этого более достаточно», - скользнула ироничная мысль, оставшаяся неозвученной. Прикладывавшийся к кружке паренек не замечал, что с момента, когда пива осталось где-то с треть кружки, оно перестало убывать. Лойсо же, веселевший в унисон своему собеседнику, был всего лишь в привычном своем состоянии отражения. Вот только понимание того, что сейчас в этом состоянии есть четкая осознанность, слегка настораживало магистра. Внешне ничего не переменилось, лишь кончики пальцев, коснувшись выскобленных досок стола, выбили нетерпеливую дробь, да в лукавых глазах местного «бога» заиграли смешливые блики, а жидкость в кружке уже изменила свой вкус, притом сообразно сиюминутному желанию мальчугана, если таковое, разумеется, возникло. - Видимо не только не пускают, но и вовсе не кормят, раз не знаешь, зато вот истории ты знаешь занятные. И каким ветром сюда принесло такую сказку? - фраза прозвучала не столько вопросом, сколько рассуждением вслух. Ответа от ребенка на столь размытый вопрос, маг и не ожидал.

Элинаро Ивари: То ли философское настроение нового знакомого передалось Элинаро, то ли рыжий находился уже в том состоянии опьянения, когда нет разницы между бодрствованием и законным сном в салате, но бывший магистр успел даже понять о чем толкует его собеседник. С ответами дело обстояло сложнее – язык во рту с удовольствием демонстрировал удивленному Ивари, что вполне способен завязывать черешки вишен узелками, но когда дело касалось речи почему то пасовал. - Нет занятия… - Элинаро хихикнул, помолчал, пытаясь заставить речевой аппарат мальчишки работать так как надо, а не так как хотелось пиву в кружке, – скучнее… Чем играть только свою роль… Вы так не думаете, добрый господин?.. Губы рыжего растянулись в наглой ухмылке магистра ордена Медного Зеркала, который владел сейчас этим телом полностью. Мальчишка не выдержал испытания зеленым змием и мирно отключился. Через пару минут «отключится» и это тело, а посему… - Все ветра, что приносят за собой истории, рождаются в одном и том же месте, - смеющиеся карие глаза заглянули в похожие, но такие холодно-оценивающие, каких ни у рыжего, ни у сэра Ивари никогда не было. – Они летят в бесконечной пустоте от Двери к Двери, и на каждом пороге обрастая все новыми и новыми деталями, образами, мыслями… смыслом. С этого порога ветер вынесет новый смысл сказки – Ваш, а когда-нибудь и его отбросят в сторону, чтоб навязать новый… Из глаз рыжего мальчишки на загадочного беловолосого незнакомца смотрел свободный и более живой, чем все люди этого мира, призрак. Смотрел и улыбался. Элинаро передумал забирать тело беловолосого во временное пользование – тот был загадкой, а сэр Ивари загадки обожал. Элинаро поднялся из-за стола и, пошатываясь, выскользнул на улицу, хватая за локоть первого попавшегося человека и… Тело рыжего мальчишки еще пару секунд постояло на пороге, а потом упало на землю, засыпая сном праведника, как и положено мальчишке перебравшему спиртного. Сэр Ивари, теперь уже мужчина лет сорока с седеющими висками и отвратительной, по мнению Элинаро, бородой-лопатой, усмехнулся в усы и пройдя к стойке, невозмутимо попросил пива.

Лойсо Пондохва: Что ни говори, а пиво напиток божественный в самой сути, то самое топливо, на котором работают умы, двигающие человеческую историю любого мира, и любой культуры. Лойсо равнодушно следил, как мальчишку развезло, настолько, что язык стал заплетаться, а вот мысли… мысли стали кристально ясными. Приобщение к истине через хмельные напитки – было достойным занятием убивающих время людей в разных мирах, и этот оказался не исключением. Не детский ответ, сорвавшийся с губ, растянутых в наглой уверенной ухмылке насторожил магистра. И оставив приятную леность беззаботности, Пондохва дотянулся до мыслей паренька, чтобы коснуться их безмолвным вопросом, на который бессмысленно было бы давать осознанные ответы. В это самое мгновение на беловолосого мага взглянул вовсе не славный веселый паренек Майлош, а личность совсем иная. Настолько иная, что не место ей было в этом идиллическом мирке, своим существованием накапливавшем энергию для своего божественного покровителя. «Значит и тебя в этот мир надуло сквозняком через щель под дверью вместе с твоими сказками» - слова безмолвной речи, неведомой счастливым аборигенам впечатались в мысли пьяного мальчишки, который неожиданно встал из-за стола, и поспешил, насколько может спешить тело на непослушных ногах, к двери кабачка. Все произошло быстро и пьяный подросток смотался из кабака, но вот, никогда не подводившее магистра, свойство перенимать черты личности собеседника подсказало магистру, что тот все еще рядом. Самоощущение должно было измениться, едва мальчишка вышел за двери кабачка, но этого не случилось. Вокруг зрачков в глазах мага всплеснулась льдистая колючая злость. Он безошибочно знал, чьим зеркалом является, и сейчас это был уже не забавный мальчишка, а только что вошедший, седеющий мужчина, стоявший спиной к столику, и делавший заказ. Сит-Аини, проводив беспокойным взглядом племянника, осадила свое желание броситься следом, и убедиться, все ли с ним в порядке, и все же взяла кружку. Вот только пиво из крана бочки не полилось как обычно, а вытекало мелкими частыми каплями, мерно падавшими на керамическое дно, да и то недолго. Если магистр не хочет, чтобы что-то происходило, это не будет происходить. Девушка несколько раз повернула рычаг, и почти испуганно взглянула на клиента, пробормотав. - Простите, но пиво, как будто, закончилось… Первой мыслью девушки было протереть бочку, авось поможет, второй, что глупый Майлош ухитрился разозлить доброго и справедливого бога, и Пондохва нарочно осушил, бездонную до этого мгновения, бочку. Лишаться, по вине племянника, бесконечного источника семейного благосостояния рассудительная кабатчица никак не собиралась, а потому, поставив пустую кружку на прилавок, буркнула клиенту: - На сегодня мы закрываемся, так что, дедушка, идите-ка вы на постоялый двор, - И, не дожидаясь ответа, выскочила из-за стойки и бросилась вслед за рыжим, найдя парнишку валяющимся тут же у двери. - Что ты усел натворить, шельмец? – Сит-Аини порывисто присела рядом, и попыталась усадить мирно посапывающего племянника, одновременно тормоша его, чтобы добиться ответа. - Вот незадача-то, - негромко проговорил Лойсо, покинув свое место. Просто встал со стула, сделал шаг, и тут же оказался у стойки, опуская на прилавок монету, в которой легко можно было узнать обычную корону Соединенного королевства, - неужели, я так страшен, что от меня нужно сбегать? Фраза прозвучала в той безличной манере, в которой легко заводятся разговоры с незнакомцами. Холодный взгляд мужчины задержался на лице бородатого старика, который, глядя на собеседника, имел удовольствие увидеть перед собой себя самого в молодости. Вот только настроение и внутреннее самоовосприятие мага все никак не хотело меняться, словно и мальчишка и этот паломник, обладали одной искрой на двоих. - Зря ты вернулся, - просто произнес мужчина, - или ты еще один охотник, решивший, что сможет одолеть меня здесь? Услужливая паранойя вместе с буйным воображением нарисовали для магистра премилую картину совместного собрания всех его врагов, решивших достать-таки мятежного магистра пусть даже и в ином мире. - И ради этого, ты скитаешься по коридору между мирами?

Элинаро Ивари: "Все любопытственнее и любопытственнее" - так, кажется, говорила милая девочка упавшая в кроличью нору. По правде сказать, морали в подобном падении Элинаро никогда не видел, все таки кроличья нора - ни волчья и не лисья, но очевидно она, эта мораль, все же имела место быть, раз вспоминалась сказка с поводом и без повода. Сейчас повод был. Наверное. Новый знакомый, чье имя Ивари так и не потрудился узнать, оказался не таким, как жители этого милого, по сути, но темного и ограниченного мира. Бывшему магистру вообще везло на знакомых вне родного мир стержня - на самых разных, и этот, беловолосый, имел все шансы встать в коллекции интересных знакомств в первых рядах. - Тщеславие, - негромко произнес в пустоту Элинаро, не скрывая насмешливую мягкость легкой улыбки, притаившейся в уголках светлых серых глаз, - занимательная черта. Но я не думал встретить здесь кого-то вроде тебя. Сэр Ивари взглянул в лицо своего собеседника, лицо которого вновь изменилось. Причину этих изменений Элинаро еще не успел понять, но удивляться, все же, было нечему. Все-таки, его "земляки", изредка встречаемые бывшим магистром в своей прогулке между мирами, не были самыми бездарными колдунами во Вселенной. - Мы встречались? - спросил Ивари с искренним интересом. - Я не помню, чтобы хотел одолеть кого бы то ни было. Считаешь, что я пришел сюда, чтоб причинить тебе вред? Тело, занятое магистром, почувствовало настоятельную потребность присесть. Элинаро поморщился, но опустился на лавку, сочтя за благо временно проигнорировать слова гостеприимной хозяйки о закрытии кабака. Неаккуратные узловатые пальцы задумчиво побарабанили по столешнице. Ивари отвлеченно размышлял, стоит ли сменить это неудобное тело прямо сейчас или все таки продолжить разговор - не самый оригинальный в путешествии между мирами, но от этого не менее новый и увлекательный. - Ты ошибаешься, - с уверенной мягкостью закончил магистр начатую мысль. - За кого ты меня принимаешь? За "всадника"? И, - твердых губ мужчины коснулась насмешливая улыбка, - чем тебе не понравились мои сказки? Я так долго их собирал... Элинаро рассмеялся и с новым интересом взглянул на собеседника. - Кто ты? Я не помню тебя, но, быть может, вспомню, хотя бы, твое имя? Раз ты был настолько знаменит, что тебя преследует толпа охотников даже в Хумгате?

Лойсо Пондохва: Талант Лойсо Пондохвы считать так, как ему хотелось, соперничал разве что с уверенностью магистра в собственной правоте. Чтобы там не говорил маг, обосновавшийся в теле бородатого аборигена. Стоит только расслабиться, поверить таким наивным россказням, и очередной искатель героической смерти, непременно выкинет что-нибудь эдакое, на что придется тратить бесценное внимание, разбираться с последствиями, устранять новоявленного героя. Это не входило в планы Лойсо на сегодняшний день, но планы, как известно, меняются, под влиянием обстоятельств. - Можешь порассуждать и о гордыне и о самоуверенности, - великодушно разрешил магистр, - или вспомнить напоследок еще пару историй. Но большой отсрочки это тебе не даст. И, - Пондохва нахально улыбнулся, насмешливо глядя на собеседника, - люди вроде тебя встречаются со мной только чтобы умереть, так что обычно это счастье им выпадает только раз. Лойсо не стал вникать в природу сущности своего противника, поняв достаточно, чтобы вдарив по нему чарами, наверняка вышибить болтуна из этого тела. То что человек умрет, было пустяком, а вот то, что противник может улизнуть после этого – проблемой. Так что сотворенные магом чары могли оглушить не то что бестелесное создание, но и несколько дюжин теней, а уж там будет дело за малым – заключить эту болтливую сущность в путы какой-нибудь ловушки, да на досуге выпытать, кто же на этот раз грезит о смерти великого мятежного магистра. Но прежде чем Лойсо успел назвать свое имя, «всаднику», воздух закипел, раскаляясь, и в волне этой мгновенно почернели стены кабака, развеиваясь пеплом. А вместе с этим закипела и ярость, доселе очень даже мирного мага, выплескиваясь ответным ударом по противнику. Понимание же того, что удар чужих чар был не локальным, а прокатился раскаленной волной по всей земной плоскости, вызвало у Пондохвы собственническое желание … нет, не спасти мир, как таковой, а сохранить его жизненную силу, трансформировав в то, что попроще. Расставаться с планами на энергию этого мира, он не собирался. Оставаться в плавящемся и охваченным процессом трансформации мире – тоже. А вот оставить здесь врага, чтобы тень его рассеялась без остатка – было не сложно. Энергетические путы, оплели сущность врага, вплавляя в изменяющуюся материю мира, за мгновение до того, как доброе и веселое божество, рвануло по прямой траектории, не тратя время на нормальный выход из мира в Хумгат. Лойсо Пондохва, Элинаро Ивари ------ > «Чудо в перьях, или Кто-кто под скорлупой живет?»



полная версия страницы